Rambler's Top100 Індекс цитування Яндекс.Метрика
Портал интересных статей » Общество » Все будет ха-ра-шо?
Все будет ха-ра-шо?

Я не люблю Новый год. Как только детство закончилось, я перестала понимать, с какой стати нужно устраивать столько шума вокруг вполне заурядного события и не спать всю ночь. Кроме того, меня раздражает дурацкий средневековый культ Деда Мороза — чужого не очень умного красноносого старика, являющегося раз в году точно по расписанию с мешком якобы подарков. По моим наблюдениям, в Деда Мороза намного больше любят играть взрослые, нежели дети, прежде всего потому, что в этом волшебстве от тебя лично ничего не требуется. Нужно просто верить и ждать, что вдруг ни с того ни с сего, непонятно за какие заслуги чужой нетрезвый мужик исполнит все твои заветные желания. Мне кажется, уже давно пора перестать морочить голову себе и своим детям. Деда Мороза не существует! Свои заветные желания мы должны исполнять сами. Если, конечно, чего-то хотим. Если нет, то вера в дедушку Мороза с бородой из ваты будет единственным, что мы оставим после себя.


Родину узнаешь по запаху


Все будет ха-ра-шо?
"Ще не вмерла Україна, если мы гуляем так". Наша украина ще не вмерла, потому что еще не родилась...

Когда несколько лет назад в Киеве появилась первая сеть украинского фаст-фуда с характерным названием, я не прошла мимо. Не столько из патриотизма, сколько от голода. Заказав борщ с пампушками и вареники с вишнями, я поинтересовалась у миловидной девушки в красной национальной шапочке, где можно помыть руки. «В «Макдональдсе», — во весь рот улыбнулась Красная Шапочка. «Тут недалеко», — издевательски подмигнула она мне. Не знаю, как там сейчас, может, они уже поставили рукомойник из нержавейки, обрамив его крахмальными рушниками, но невнятное варево в картонной коробке, которое нужно есть грязными руками под «Ой ты, Галю, Галю молодая», по-прежнему заметно отличает нас от европейской кухни. Мы едим так и никак иначе по одной простой причине — очень кушать хочется.


Чем стремительнее мы развиваемся и типа эволюционируем, чем типа независимее становимся, тем сильнее ощущение, что в этом «очень кушать хочется» и заключается наш особый путь, наш чумацький шлях, наш код да Винчи и ключ без права передачи. Да, мы живем далеко не хуже всех на планете — она все-таки очень большая... Но если у некоторых малоразвитых стран бедненько и чистенько, то у нас — бедненько и грязненько. Причём во всех отношениях. Родину по-прежнему узнаешь по запаху. Вначале — из общественного сортира на границе, затем — из «Макдональдса» на каждом перекрестке. Ты вернулась домой — так глотай же скорей...


Если 20 лет назад нашего человека идентифицировали по уродливому костюму, металлическим зубам и норковой шапке, 10 лет назад — по кроссовкам «Адидас» и золотому ошейнику, то сейчас — по ошибкам пластических хирургов и неумению заполнить анкету из трех примитивных вопросов. Орфографический кретинизм украинских политиков и рейтинг украинских красоток в глянцевых журналах пугают еще больше, чем уборная на Крещатике. Это вовсе не смешно, и я забываю улыбнуться, когда стране, где каждая вторая красавица, впаривают очередной дряблый секс-символ с лицом, напрочь лишенным мимики и интеллекта.


Я не боюсь никого обидеть прежде всего потому, что уже давно никто не боится обидеть меня. Когда мне втюхивают, что «Певица Камалия — заслуженная артистка Украины», «Кухні «Мегх» — головне в житті», а «Оксана Байрак — известный режиссер», я понимаю, что меня держат за идиотку. Бессовестные Деды Морозы со Снегурочками почему-то решили, что если я здесь живу, то проглочу все, что они мне здесь нальют. Так уже через край, люби друзи. По сами винця. Вспоминается замечательный стишок Дмитрия Быкова: «Чего ты смуту пестуешь, раскольник, наносишь заведению урон? Ведь сказано тебе, что есть рассольник и порция осклизлых макарон! И жирный нож, и грязная посуда в расчете на простого едока. Ты против макарон? Иди отсюда. Мы никого не держим тут (пока)».


«Видите ли, Юля, — сказал мне когда-то интеллигентный телеведущий, — для одного стакан наполовину пустой, а для другого наполовину полный...». Может, и так. Но мне вообще не нравится наш стакан и то, что в нем плавает. Два года назад я ужасно завидовала себе и всем нам. Впервые в своей истории мы на пару месяцев почувствовали себя нацией, потому что всем вдруг осточертело густопсовое многолетнее ежедневное вранье. Каждый день с самого утра тебе в разных формах сообщали, что ты баран и твое место в загоне для скота — «паситесь, мирные народы, вас должно резать или стричь». Мы и паслись, а потом вдруг устали и сломали ограду. Поэтому теперь мне крайне неприятно, что мы постепенно возвращаемся в свое привычное стойло.


«Я такой же жлоб, как и вы»


Мой любимый анекдот — про очкастого хлюпика, на которого в трамвае взгромоздился огромный вонючий дебил. Когда хлюпика окончательно прижало мордой к вагонному стеклу, он, из последних сил извернувшись, посмотрел на мордоворота с мольбой. «Интеллигент, да?» — рыгнув, заржал амбал. «Что вы, что вы! Я такой же жлоб, как и вы!». «Я такой же жлоб, как и вы!» — лозунг, который давно пора написать на знамени украинской культуры, трусливой украинской интеллигенции и несуществующей украинской цивилизации. Тончайший культурный слой в нашей стране сегодня практически уничтожен, а отважные и талантливые люди вроде Леся Курбаса и Лины Костенко в свое время так и не смогли сделать нацию, потому что их всегда оказывалось слишком мало по сравнению с количеством трусов, прихвостней и проходимцев. Мы все время веселимся, как больные, гуляем так, шо аж гай шумыть, но наша Украина ще не вмерла лишь потому, что еще не родилась. Два года назад это было никакое не рождение, а жалкий выкидыш национального самосознания. Чтобы кого-нибудь приличного родить, нужно от кого-нибудь приличного забеременеть.


Патриотизм — не только гордость за свою страну, но и умение испытывать за нее чувство стыда. И если бы деды морозы, сидящие в парламенте и телевизоре, пишущие книжки, снимающие кино и открывающие сеть ресторанов, больше репетировали это чувство перед зеркалом, у нас появился бы шанс постепенно интегрироваться в Европу. Мы находимся почти в самом ее центре, а она плавно нас омывает своими ручьями, морями и реками... Открывает визы, пускает в музеи и казино, но при этом зорко следит, чтобы мы все вернулись обратно. И мы возвращаемся, и вдыхаем, и проглатываем, и живем, и радуемся, и кричим: «Елочка, зажгись!». Поэтому пока мы можем интегрироваться разве что в Красную Армию или туда, откуда когда-то появились на свет божий.


Певица О. сняла новый клип... Она промчалась на фаэтоне... Она нырнула с аквалангом... Она с ним вынырнула... Мы интересно живем, панове. Насыщенно. Может, кто-нибудь знает хоть один хит певицы С? Или шлягер? Или просто песню? О чем она вообще поет? Мы давно вошли в ту убогую стадию общественного развития, когда из всех искусств для нас важнейшим является пиар. Когда я получаю очередной шедевр пресс-службы: «Приемно спати на подушці з маестром Гришком!», мне безумно хочется узнать: «Кому приємно?». Мне, например, нет. Мне больше нравится Гари Олдмен...


Наш культурный маеток не просто раздражает своим фантастическим перекосом, нарушением пропорций и откровенным засильем серости, а вызывает отвращение. Мы так сильно заигрались во «Все будет ха-ра-шо!», что, похоже, потеряли остатки самоуважения. Нам нисколечко не стыдно за себя перед собой же. Неужели до такой степени хочется кушать? И побольше, побольше?


Неужели те, кто выдвинул фильм Оксаны Байрак на «Оскар», не понимают, что ее «Аврора» с потрепанным Харатьяном — позор нации. Что столь топорное и ходульное кино сейчас не снимают даже в Пакистане? Так чтобы знать, какое кино сейчас снимают, нужно учиться, учиться и еще раз учиться, а не просто хотеть быть режиссером. Нужно смотреть по сторонам, а не только на свои акриловые ногти. Режиссер — прежде всего профессия, как, к примеру, водитель троллейбуса, и если бы наши водители учились так же, как наши режиссеры, нас было бы вполовину меньше.


Упорное нежелание учиться когда-нибудь вылезет нам всем боком. Кто книжки не читает, тот их носит. Поэтому в мире украинцы в массе своей по-прежнему воспринимаются как заробитчане, годящиеся для самого рабского и унизительного труда. Наша меншовартисть не только в том, что мы производим фаст-фуд, но и в том, что им питаемся, изо всех сил делая вид, будто это экстравагантное блюдо национальной кухни. Одно дело клипы «ВИА Гры» или Арктики, не имеющие отношения вообще ни к чему, а другое — идеологическое лживое спекулятивное кино о ребенке, получившем смертельную дозу радиации на ЧАЭС(!), и прозревшем наркомане-балеруне, оплатившем лысой девочке операцию. Фильм-ужас Байрак нужно пускать в номинации «С особым цинизмом»...


Во время голода в 33-м моя бабушка ела землю, чтобы выжить. Оказывается, обычная украинская земля может быть весьма питательной. Те, кто тогда не могли питаться черноземом, ели голубей, крыс и своих мертвых детей. При этом я сильно сомневаюсь, что регулярные спекуляции на трагедиях украинского народа и претензии ко всем, кроме самих себя, сделают нас европейским фаворитом.


Почему нас не замечает Нобелевский комитет и Каннский фестиваль? Почему гастроли украинских театров исчерпываются украинской же провинцией? Почему наших артистов не приглашают даже во второсортные российские сериалы, не говоря уже о второсортных мексиканских, а мировая общественность убеждена, что в Украине всего один выдающийся актер современности? А вдруг у нас их всего два? Но как же об этом узнает мировая общественность, если мы так сильно себя не любим? Я рыдаю от восторга, читая исповеди звезд со «сложной судьбой»: «Пока я работал в театре, меня никто не знал, а снялся в сериале, и сразу пришла известность»... Ребята, где она к вам пришла?! В супермаркете возле вашего дома? Вас стали узнавать в парикмахерской и в очереди к наркологу? Мои витания!


Основная проблема отечественных артистов, среди которых, к слову, немало одаренных людей, в том, что они даже приблизительно не представляют, как выглядит успех. Для них успех — это три тысячи долларов за съемочный день. Как говорил Тевье-молочник: «Ты напиши об этом Ротшильду! Он просто умрет от зависти...».


Если завтра Антона Мухарского неожиданно захватят инопланетяне и заберут с собой для участия в межгалактическом шоу, в сознании массового зрителя этот украинский ковбой навсегда останется порошком «Тайдом». Репутация — весьма умозрительная вещь, но зарабатывается она мгновенно, после чего никаким «Тайдом» уже не отмыться. Поэтому ничего удивительного, что для большинства наших зирок первый шаг к славе часто оказывается последним.


«Закрой глаза и дуй!»


Жить не очень хорошо и ничего после себя не оставить — не одно и то же. От негров, которые во все века, мягко говоря, не слишком процветали, останется джаз, от истребленных индейцев — искусство Вуду, от ацтеков — тайна и танго — от аргентинцев. А от нас — памятник Шевченко и пустые коробочки «Ай лав Макдональдс»? Когда я на днях ознакомилась со списком номинантов Шевченковской премии, то подумала, что лучше бы наш Кобзарь родился в другом месте. Тот гопак, который на его костях станцуют благодарные потомки, не снился Тарасу Григорьевичу даже в ссылке на острове Косарал в Каспийском море. С некоторых пор премии и звания в нашей стране, мягко говоря, не с лучшей стороны характеризуют тех, кто их получает. Премии и звания в нашей стране с некоторых пор некоторых просто характеризуют.


Мы любим себя странною любовью, мало что производим, постоянно жалуемся, но наши амбиции растут не по дням, а по часам. В сочетании с низкой самооценкой это превращается в особенность менталитета. На недавних публичных чтениях своих пьес Лесь Подервянский рассказал, что написал сценарий блокбастера и теперь собирается пригласить на главную роль Миллу Йовович. Ну замечательно! На второстепенную роль можно пригласить Роберта де Ниро или Дастина Хоффмана... А поставить это дело — Стивена, безусловно, Спилберга. Он же наш человек! Как и Милла. Неужели им не захочется припасть к отеческим гробам и увезти в свой пошлый Голливуд горсть родной земли?


Мы до сих пор не можем снять посредственное внятное полуторачасовое кино о том, как он любит ее, а она любит другого, так, чтоб лица артистов выражали что-нибудь, помимо мыслей о заработке, но смахиваемся на крутую кинуху с мировыми к брэндами в титрах. Прежде чем усесться в космический корабль, озаряя белозубой улыбкой Вселенную, нужно научиться ходить. Причем на своих двоих, а не обхватив мертвой хваткой дядю Билла, тетю Миллу и дядю Ваню. Я, собственно, не совсем понимаю, к кому обращаюсь и чего хочу. Что вообще происходит и где я нахожусь.Какое мне, собственно, до всего этого дело? Я ведь живу хорошо, у меня все есть... Я считаю себя интеллигенткой и очень часто молчу до тех пор, пока меня не начнут возить мордой по стеклу. У меня нет «Кобзаря», вышитых рубашек и ковриков ручной работы из Закарпатья. Я убеждена, что украинские холуи принесли украинской нации гораздо больше вреда, чем Сталин и Гитлер. Я думаю, что мы заслуживаем то, что имеем. Я думаю гораздо больше, чем могу себе позволить сказать. Я не знаю наизусть ни одного стихотворения Лины Костенко. Я читаю Пелевина, смотрю Джармуша и слушаю Армстронга. «Закрой глаза и дуй!» —говорил он.


Юлия ПЯТЕЦКАЯ



-------------------------------------------------------
Источник: "Бульвар Гордона" . январь, 2007 №5(93)
()
Просмотров: 2107

Имя:

Мейл:

Комментарий:

Код: Включите эту картинку для отображения кода безопасностиобновить код

© Портал интересных статей, 2007-2017.Правила перепечатки Разработка сайта — «MaxVoloshin.com»
Система Orphus