Rambler's Top100 Індекс цитування Яндекс.Метрика
Портал интересных статей » Личности и авантюристы » Нокаут железному наркому
Нокаут железному наркому

23 ноября 1938 года нарком внутренних дел СССР, генеральный комиссар госбезопасности Ежов написал письмо в Политбюро ЦК ВКП(б) с просьбой об отставке. Первым поводом к ней он указал: «При обсуждении на Политбюро 19 ноября 1938 года заявления начальника УНКВД по Ивановской области тов. Журавлева целиком подтвердились изложенные в нем факты...» И далее имя малоизвестного чекиста из Иваново красной нитью проходило в письме Ежова: «Тов. Журавлев сигнализировал мне о подозрительном поведении Литвина, Радзивиловского. Особо серьезной была записка тов. Журавлева о подозрительном поведении Литвина, всячески тормозившего разоблачение Постышева... Если бы я проявил должное большевистское внимание к сигналам тов. Журавлева...»


ДАВИД И ГОЛИАФ


Нокаут железному наркому

Со стороны все выглядело, как в ветхозаветном предании: тщедушный ивановский Давид сразил наповал могучего московского Голиафа -сталинского железного наркома Ежова... Противники выступали в разных весовых категориях, и исход их борьбы оказался неожиданным.


На следующий день Сталин, «принимая во внимание как мотивы, изложенные в заявлении, так и болезненное состояние», отправил Ежова в отставку, заменив его в НКВД СССР Берией. Впереди у Ежова оставались полгода прозябания наркомом водного транспорта СССР, приступы мрачного пьянства, замечания и придирки Молотова, арест в кабинете Маленкова, зверское следствие Берии и приговор к высшей мере наказания. Но первый шаг в превращении сталинского железного наркома в «кровожадного карлика», «германского шпиона» и «врага народа Ежова» был сделан тогда, когда на его пути встретился безвестный чекист...


«КРОВОЖАДНЫЙ КАРЛИК» СО ТОВАРИЩИ


Хотя, как утверждает эмигрант-политолог Авторханов, «при Ежове за два года - 1936-1938 - органы НКВД уничтожили больше людей, чем за предыдущие двадцать лет существования ВЧК-ОГПУ», ничто ни во внешности, ни в характере Николая Ивановича не напоминало злодея или садиста. Низкорослый, щуплый субъект с чахоточным румянцем, Ежов родился в 1895 году, происходил из потомственных питерских рабочих и, вступив в партию большевиков в марте 1917 года, делал карьеру типичного партийного бюрократа. Даже в бурное время Гражданской войны ему - военному комиссару радиочастей Красной армии в глубоком тылу - вряд ли довелось хоть раз выстрелить из нагана. Никак не проявив себя тогда, он и в дальнейшем медленно поднимался по периферийным ступеням партийной иерархии: заместитель секретаря Татарского обкома, секретарь Марийского обкома, секретарь Семипалатинского губкома, заместитель секретаря Казахского крайкома партии... Здесь-то в 1926 году его и заприметил ответственный работник ЦК ВКП(б) Москвин. В следующем году Ежов оказался в Москве - помощником заведующего Организационно-распределительным отделом ЦК, ведавшим святая святых партии - ее кадровой политикой. Здесь, среди входящих и исходящих секретных и совсекретных справок, сводок и характеристик, усидчивый и исполнительный Ежов показал себя незаменимым работником. Через три года он уже сам возглавил Орграспред ЦК, затем - Промышленный отдел Отдел руководящих партийных органов, стал председателем Комиссии партийного контроля, членом ЦК и секретарем ЦК ВКП(б).


В 1934 году после убийства Кирова Ежов по партийной линии курировал следствие и Сталин смог оценить его стремление направить чекистов по следу «зиновьевского заговора», чему поначалу противился нарком ВД СССР Ягода. Так что замена Ягоды Ежовым в НКВД в сентябре 1936 года стала естественным назначением более послушного, хотя и малокомпетентного в чекистских делах, чиновника. С этого момента в центральном аппарате НКВД СССР Ежов начал чистку людей Ягоды, заменяя их своими работниками из аппарата ЦК ВКП(б) и периферийными чекистами, готовыми рыть землю под руководством нового шефа.


Среди партаппаратчиков, кто пришел с Ежовым на работу в НКВД, оказался и Михаил Иосифович Литвин. Типографский рабочий из Иркутска, он еще до революции верховодил в профсоюзах Забайкалья. В Гражданскую войну участвовал в партизанском движении, воевал политкомиссаром на Амурском фронте Дальнего Востока под руководством тамошнего вождя Постышева. Однако в послевоенные годы карьера у Литвина не задалась: и он незаметно работал по профсоюзной линии по городам и весям страны, пока в 1926 году не познакомился в Казахстане с Ежовым. Идя на повышение в Москву, Ежов забрал Литвина с собой.


В столице, в аппарате ЦК, у Литвина оказалось сразу два могущественных покровителя: во-первых, Ежов, а во-вторых, Постышев, ставший к тому времени секретарем ЦК и третьим из ближайших (после Молотова и Кагановича) к Сталину партийных деятелей. Несколько лет подряд Литвин был в ЦК как бы тенью Ежова, неизменно следуя в русле его карьеры. (Литвин лишь ненадолго оставил его, когда отправился с Постышевым на Украину, где под его началом заведовал Отделом кадров ЦК КП(б) Украины и был секретарем Харьковского обкома партии.) «Равноприближенный» к этим двум партийным функционерам, Литвин был их верным помощником в подковерной борьбе в среде высшей партийной бюрократии.


Став наркомом ВД СССР, Ежов первым делом отозвал Литвина с Украины и назначил начальником Отдела кадров НКВД. Он хорошо усвоил сталинский завет - «кадры решают все». Так что «чистка» НКВД от людей Ягоды шла под непосредственным присмотром Литвина, и только по ее окончании последний возглавил 4-й (секретно-политический) отдел Главного управления государственной безопасности, ведавший борьбой со всей политической оппозицией в стране. Усевшись в это кресло, Литвин, как сказали бы сейчас, оседлал потоки политических доносов, которые широкой рекой текли в 1937-1938 годах в здание на Лубянке. Власть чекистского винтика вовсе не была всеобъемлющей, но именно он в террористическо-бюрократической машине НКВД, получив донос, решал, дать ли делу законный ход и начать следствие или притормозить, засунув донос поглубже в архив.


ВРОЖДЕННОЕ ИСКУССТВО ИНТРИГИ


Но представим участника противостояния с другой стороны - чекиста Виктора Павловича Журавлева. Он родился в 1902 году в селе Имиас Минусинского уезда Енисейской губернии в зажиточной крестьянской семье. Настоящее имя-отчество Журавлева - Филипп Филатович, но в 1919 году он по каким-то причинам стал называться Виктором Павловичем. С 14-летнего возраста Журавлев начал работать на рыбных промыслах Туруханского края, крестьянствовал на земле отца. Окончив два класса начального училища, в 1917 году поступил в Минусинскую учительскую семинарию, откуда через год вернулся в родное село.


В 1919-м, после прихода колчаковцев, Журавлев ушел в тайгу к красным партизанам. В неполные 17 лет стал командиром взвода, затем — роты партизанской армии Петра Щетинкина. После разгрома Колчака в 1920 году был направлен учиться на командирские курсы в Омск, вступил в партию. Но военная карьера молодого командира быстро завершилась: в марте 1921 года его мобилизовали на работу в органы ВЧК.


Службу он начал в должности оперативного комиссара Омской губЧК, крещение получил в Тареском уезде, где действовала подпольная организация, готовившая вооруженное выступление. Проник в нее Журавлев, выдав себя за бывшего белого офицера, после чего чекисты быстро ликвидировали штаб организации, предотвратив намечавшееся восстание. Вскоре в окно избы, где квартировал Журавлев, бросили ручную гранату так бандиты решили поквитаться с молодым чекистом. Едва придя в себя после взрыва (он был серьезно ранен), упрямый чекист возглавил опергруппу по преследованию своих несостоявшихся убийц и сумел захватить их живыми...


За 12 лет чекистской работы Журавлев не выбился в крупные чины, но прошел все ступени роста боевого чекиста: помощник уполномоченного, уполномоченный по Тарскому и Славгородскому уездам, уполномоченный Секретно-политических отделов (СПО) Хакасского и Барнаульского окружных отделов ОГПУ. Только в 1933 году Журавлев наконец достиг первой руководящей должности - начальника СПО Томского горотдела НКВД. Казалось, что взята планка, выше которой не суждено подняться. Честолюбия и служебного рвения ему было не занимать, но не слишком он вписывался в среду руководящих чекистов тех лет: молод по возрасту и по партийному стажу, слишком размытое социальное происхождение, да и какая-то неясная история с братьями, якобы раскулаченными в начале 30-х годов...


По словам Успенского, заместителя начальника УНКВД по Западно-Сибирскому краю, в Томске Журавлев «жил обывательски, имел квартиру во дворе горотдела и свое хозяйство». Успенский был невысокого мнения о Журавлеве. Зато его разглядел и оценил другой начальствующий чекист, Анс Карлович Залпетер, который, идя на повышение в Красноярск, забрал Журавлева с собой.


Залпетер способствовал продвижению Журавлева по служебной лестнице. Он рассмотрел в подчиненном исполнительность, деловитость, инициативу и крестьянскую находчивость. За простецкой наружностью сибиряка скрывались редкая изворотливость и то инстинктивное искусство интриги, без которого не сделать успешной карьеры. Длительная низовая работа в органах выработала в Журавлеве и те качества, которые стали решающими в 1937 году: преданность партии Ленина -Сталина и готовность исполнить любые директивы.


Потрясающая наших современников звериная жестокость работников НКВД существовала не сама по себе, она требовалась для того, чтобы выжить, сохранить то, что есть, и подняться еще выше. И почва для такого роста у Журавлева была: именно при его активном участии в Красноярском крае проводились массовые аресты партийно-советской номенклатуры, «бывших людей», членов различных антисоветских партий (эсеров, кадетов, меньшевиков, монархистов), священников, учителей, железнодорожников, колхозников и рабочих. О жестокости тех дней свидетельствовал очевидец: «Во дворе Канской тюрьмы расстреляли около 500 человек и тут же во дворе закопали... Когда убитые не вмещались в яму, их рубили шашками на куски, чтобы было плотнее...» Бурная деятельность Журавлева в Красноярске была замечена Москвой, тем более что Залпетер, занявший важный пост в Главном управлении ГБ, настойчиво добивался его служебного повышения.


НОВАЯ МЕТЛА В КУЙБЫШЕВЕ


Нокаут железному наркому
Павел Постышев

В октябре 1937 года Журавлева откомандировали в Куйбышев - представителем НКВД СССР в составе Комиссии ЦК ВКП(б). Дело в том, что в столице были недовольны слабым размахом репрессий в среде социально-чуждых элементов (бывших царских чиновников, купцов, промышленников, кулаков), аресты среди партийно-советского руководства области были тоже незначительны.


Первым секретарем Куйбышевского обкома партии тогда был Постышев. Напуганный своим переводом с поста всесильного секретаря ЦК КП(б) Украины в один из второстепенных обкомов, Постышев теперь буквально смотрел в рот местным чекистам, опасаясь проявить в вопросах карательной политики неуместные мягкость и либерализм.


Прибывшая Комиссия ЦК ВКП(б) в составе секретаря ЦК Андреева, работника ЦК Игнатьева и Журавлева еще больше напугала Постышева: ее члены имели широчайшие полномочия и стали энергично «выкорчевывать вражеское подполье» в области. В две-три недели было распущено 30 райкомов партии, а их руководство объявлено врагами народа. Среди них оказались и первые партийные лица: два секретаря Куйбышевского горкома, секретарь Сызранского горкома, секретарь Ульяновского горкома партии, секретарь Куйбышевского обкома комсомола... Теперь Постышев и сам старался изб всех сил не отстать от москвичей в поисках притаившихся врагов. Несколько недель, например, весь аппарат обкома по приказу Постышева бегал с лупами в руках, выискивая фашистскую свастику на обложках школьных тетрадей, обертках печенья, конфет и т. д. Логическим завершением этой кампании стало несколько доносов Постышева в Москву, где он возлагал всю вину за слабую борьбу с врагами народа на начальника областного УНКВД Попашенко. Такая информация перекликалась с выводами Комиссии ЦК, так что Попашенко был снят с работы и чудом тогда избежал ареста,


В октябре 1937 года освободившуюся должность начальника УНКВД по Куйбышевской области занял Журавлев, рассматривавшийся руководством в качестве новой метлы. Он активно взялся раскручивать машину террора в области: за октябрь-декабрь 1937 года было арестовано 11 720 человек, из них расстреляно свыше 3 000. В этом Журавлев всячески поощрялся руководством НКВД (в декабре его наградили орденом Красной Звезды), и Ежов щедро предоставлял ему дополнительные лимиты на проведение арестов и расстрелов. В то же время Журавлев подозрительно косился на Постышева и, страхуясь, подбирал на него компрометирующие материалы. С другой стороны, он выяснил некую закономерность: все его сигналы на Постышева, отправляемые в НКВД СССР, неизменно кем-то гасились на самом верху... Если бы не эта загадка, Журавлев мог бы быть вполне доволен: опала Постышева усиливалась, и даже на январском совещании в НКВД все издержки репрессий в Куйбышеве были списаны на него — мол. Постышев «фактически заставил Журавлева пересажать весь партийный актив области». Через несколько дней после этого совещания латавший кадровые бреши Ежов был вынужден расстаться с Литвиным, направив его на работу в Ленинград.


БИТЬ ПО ШТАБАМ В ИВАНОВО


В середине 30-х годов у начальника УНКВД по Московской области Реденса было два заместителя - Радзивиловский и уже известный Успенский. Последний курировал тогда экономическую жизнь столицы и области, работал по большей части с секретарем Московского Комитета партии, «видным хозяйственником» Хрущевым, и потом уехал с ним на Украину, став наркомом ВД УССР. Радзивиловский в Москве занимался борьбой по линии политической оппозиции и непосредственно подчинялся первому секретарю МК Кагановичу. С помощью вездесущего Лазаря Моисеевича летом 1937 года Радзивиловский был назначен начальником УНКВД по Ивановской области. Радзивиловского даже его товарищи-чекисты характеризовали как «человека неглупого, но жуткого карьериста». Имея такой тыл в Москве, он мог не особенно церемониться с руководством области, а потому быстро слепил дело ивановского областного центра правых, пересажал и перестрелял всю местную власть, за что получил орден Ленина и отбыл на повышение в Москву...


На его место начальником Ивановского УНКВД в феврале 1938 года был назначен Журавлев. Уже привыкший бить по штабам и явно ревновавший к успехам своего предшественника, Журавлев решил по второму кругу устроить чистку в области, начав сбор компрометирующих материалов на партийное руководство.


В поле пристального внимания Журавлева попали первый секретарь обкома Симочкин, секретарь Короткое, секретарь Ивановского горкома Аралов и другие.


Однако их арестам в Москве воспротивился Радзивиловский, характеризуя партийных работников как «людей честных и безупречно преданных партии коммунистов». (Иначе бы выходило, что, уничтожив одних заговорщиков, он потворствовал другой группе врагов народа.)


Это противодействие только разозлило Журавлева, и он решил подобраться к областному руководству с нежданной стороны: арестовал 15 чекистов из своего УНКВД, отмеченных наградами при Радзивиловском. От них он хотел получить уличающие показания как на него, так и на местных коммунистов.


Следствие в отношении арестованных велось «исключительно варварскими средневековыми методами: прижигание огнем, колотье шилом, обливание водой, медленное отдавливание пальцев на конечностях, выдавливание кишок и, как самое распространенное, битье резиной и выламывание ребер».


Вырванными у жертв показаниями Журавлев буквально забросал НКВД СССР, требуя от Ежова на их основании санкций на аресты Радзивиловского, Симочкина, Короткова, Аралова и других.


Была и скрытая причина такой лихорадочной деятельности чекиста: в марте 1938 года попал в опалу и через два месяца был арестован его покровитель - Залпетер. Инстинктивный страх, желание выжить и удержаться у власти подталкивали Журавлева к активности - развертыванию новых и новых репрессий.


В конце лета 1938 года в НКВД СССР произошла серьезная кадровая перестановка, заместителем наркома НКВД был назначен Берия. Поворот еще не наступил, но что-то сдвинулось, и чуткий к любым колебаниям почвы Журавлев совершает рискованный шаг: или грудь в крестах, или голова в кустах. Он собирает информацию о ближайших сотрудниках железного наркома (Литвине, Радзивиловском, Дурбенко и др.), по делам Постышева, Симочкина, Короткова и переправляет ее в адрес Политбюро ЦК ВКП(б), лично Сталину. Автор заявления описывал подозрительное поведение ряда работников НКВД, «которые пытались замять дела отдельных врагов народа», обращал внимание вождя на то, что об этом он неоднократно сообщал лично Ежову. Сам того не предполагая, Журавлев связал цепочку Постышев - Литвин - Ежов в преступную связь между ними, тем самым пробив брешь в политической репутации Ежова.


ИНКВИЗИЦИЯ ИНКВИЗИТОРОВ


Заявление Журавлева оказалось как нельзя кстати. Сталин намеревался начать инквизицию инквизиторов и только искал повод к устранению Ежова. Тем самым сразу решалось несколько задач: уничтожались лишние свидетели, ликвидировалась опасность неконтролируемого могущества чекистского ведомства, создавалась иллюзия торжества справедливости и неотвратимого возмездия за нарушение соцзаконности. Словом, записка Журавлева сразу стала предметом обсуждения на Политбюро, вылившегося в проработку Ежова и послужившего главным поводом к его отставке.


Еще до этого совещания в Кремле Ежов почуял недоброе. В начале ноября 1938 года он несколько раз звонил по телефону (его уже прослушивал Берия) своим ставленникам -Литвину и Успенскому, пытаясь вызвать их в Москву для выработки общей линии оправданий, но делал это так неумело, что только вызвал их панику.


12 ноября начальник Ленинградского УНКВД Литвин застрелился у себя на квартире, предпочитая смерть поездке в Москву, где должен был дать объяснения, почему гасил сигналы Журавлева и покрывал вражескую деятельность Постышева.


Больше фантазии проявил Успенский. 14 ноября 1938 года, после разговора с Ежовым, он имитировал самоубийство, перешел на нелегальное положение и был арестован только через пять месяцев всесоюзного розыска...


Совсем иначе поначалу складывалась судьба Журавлева. Известно, что Сталин принимал его в своем кремлевском кабинете. И по всей видимости, тот произвел на вождя хорошее впечатление. Журавлев получил внеочередное звание старшего майора госбезопасности, стал начальником УНКВД по Московской области, а на XVIII съезде партии в феврале 1939 года был избран кандидатом в члены ЦК.


Хотя новый нарком Берия был признателен Журавлеву за неожиданную помощь в свержении «кровожадного карлика», медовый месяц их отношений длился недолго - те полгода, что Журавлев оставался начальником московских чекистов. И причиной тому был широкий кровавый след, что тянулся за ним из Красноярска, Куйбышева и Иванова.


Еще в конце 1938 года стали всплывать неприятные факты, характеризующие его деятельность в 1937-1938 годах под руководством железного наркома. Выяснилось, что 30 декабря 1937 года в Куйбышеве был расстрелян (приговоренный «тройкой» к 10 годам заключения) счетовод из Сызрани Ивлев. Он был единственным из 12 участников церковно-монархического заговора, кто не получил высшей меры, но журавлевские молодцы так торопились, что по ошибке внесли его в список смертников и расстреляли. Журавлев знал об этом факте, но закрыл на него глаза. Дальше - больше: осмелел кто-то из ивановских чекистов еще находившихся под следствием, и стал припоминать ему отделенные конечности, проколотые шилом пятки и выдавленные кишки. Вышедшие на свободу писали в Москву жалобы: почему их палач не только не понес заслуженного наказания, но даже стал руководителем столичных чекистов? Внесли свою лепту и его высокопоставленные жертвы. И чем больше особоуполномоченный НКВД СССР подшивал в дело Журавлева таких документов, тем яснее за чертами чекиста-правдолюба проступала физиономия типичного нарушителя социалистической законности. Но Журавлев отделался легким испугом, Берия спустил дело на тормозах: недавнего героя убрали из Москвы и отослали в Караганду - начальником печально знаменитого Карлага.


Как и для других немногих выживших ежовских соколов, для Журавлева годы лагерной работы стали временем относительного спокойствия и благополучия. Хозяйственная хватка «сибирского мужика» нашла выход, и Карлаг в 1940-1943 годах неоднократно награждался переходящим Красным Знаменем НКВД СССР.


* * *

Имя Журавлева еще раз вспомнили в Москве в декабре 1943 года в связи с получением взяток продуктами руководством ГУЛАГа. Как выяснилось, в военное время Журавлев снабжал своих московских начальников вином, маслом, сыром, колбасой, вареньем, картофелем, луком, помидорами из лагерного хозяйства. Нагрянувшая в Карлаг инспекция НКВД вскрыла еще большие злоупотребления. По заключению Особой инспекции НКВД в январе 1944 года предлагалось арестовать Журавлева и привлечь к уголовной ответственности. Трижды бумага направлялась на подпись к Берии и трижды возвращалась без его визы. По-видимому, и через пять лет Лаврентий Павлович помнил нечаянную услугу, оказанную Журавлевым в тот момент, когда в смертельной схватке одна гадина пожирала другую...


Журавлев так и умер, как жил - «на посту», работая в колымском Дальстрое НКВД, -18 декабря 1946 года.


Михаил ТУМШИС, Александр ПАПЧИНСКИИ


-------------------------------------------------------
Источник: «Секретные материалы 20 века»
()
Просмотров: 5022

Имя:

Мейл:

Комментарий:

Код: Включите эту картинку для отображения кода безопасностиобновить код

© Портал интересных статей, 2007-2017.Правила перепечатки Разработка сайта — «MaxVoloshin.com»
Система Orphus