Rambler's Top100 Індекс цитування Яндекс.Метрика
Портал интересных статей » Это интересно » Чудо-оружие третьего рейха
Чудо-оружие третьего рейха

На рассвете 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Вряд ли есть смысл долго распространяться о том, какое это было время и что значит подвиг нашего народа для всего человечества. Об этом сказано много правильных слов. Не будем повторяться. Сегодня мы решили опубликовать материал, рассказывающий об одном малоизвестном эпизоде тех лет, который мог обернуться для мира глобальной катастрофой.


Третий рейх вошел в мировую войну как мощнейшая держава. Его военная машина потрясала воображение, воля к победе казалась неиссякаемой. Лавины танков, армады бомбардировщиков и колонны пехотных дивизий должны были обеспечить триумф германской расы, претендующей на мировое господство. Немецкие инженеры явили миру технологии будущего - баллистические и крылатые ракеты, реактивные истребители и летающие диски, сверхдальнобойные орудия и глубоководные субмарины. Но самое главное - они вплотную подошли к созданию атомной бомбы, и мы только теперь понимаем, насколько близко к краю бездны оказался наш хрупкий и такой несовершенный мир.


РОКОВАЯ ОШИБКА


От атомной войны мир спасла ошибка в расчетах. Историки так и называют ее - ошибкой Боте.


Речь идет об эксперименте профессора Вальтера Боте из Гейдельберга, проведенном в январе 1941 года. К тому времени физики Третьего рейха уже вовсю трудились над немецким урановым проектом, ближайшей целью которого было создание компактной урановой машины (или первого атомного реактора на медленных нейтронах). Она виделась им в двух вариантах.


Мэтр теоретической ядерной физики Вернер Гейзенберг своими расчетами показал, что существует два основных способа вызвать цепную реакцию распада в уране: либо увеличивая концентрацию изотопа уран-235 (обогащение урана) до критической массы, либо изменяя скорость вылетающих нейтронов таким образом, чтобы атомы урана-238 не поглощали их. Первый способ был очень дорог. Да и в начале 40-х годов не существовало опробованных технологий, позволяющих обогащать уран в промышленных масштабах. Поэтому немецкие физики предпочли второй путь. Но для того чтобы урановая машина заработала, нужен был эффективный тормоз — некое вещество, которое способно замедлять нейтроны, не поглощая их. Лучшим замедлителем является тяжелая вода, в которой атомы водорода заменены дейтерием, его тяжелым изотопом. Но к началу Второй мировой войны единственной фирмой, выпускавшей тяжелую воду в промышленных количествах, была норвежская Norsk-Hydro.


В качестве альтернативы тяжелой воде рассматривался дешевый и доступный графит. И вот тут произошло то, чему до сих пор не могут найти объяснения.


Летом 1940 года профессор Вальтер Боте, которому было поручено найти новый замедлитель, бодро рапортовал из Гейдельберга, что графит вполне подходит для этих целей. Диффузионная длина тепловых нейтронов в углероде равнялась 61 сантиметру; если же идеально очистить графит, то этот важнейший параметр, определяющий, в частности, степень поглощения замедлителем свободных нейтронов, возрастет до 70 сантиметров.


Вермахт уже обратился к фирме «Сименс» с просьбой о поставках чистейшего графита, и вдруг научный триумф сменился оглушительным поражением. В январе 1941 года профессор Боте для закрепления результата повторил свой опыт. Новый образец был изготовлен из чистейшего электрографита фирмы «Сименс», но в результате диффузная длина тепловых нейтронов в нем составила всего лишь 30 сантиметров! Получалось, что графит в замедлители не годится. Поскольку мнению Боте доверяли, все опыты с графитом были прекращены.


Лишь в 1945 году, во время эксперимента «B-VIII» в Хайгерлохе, ошибку обнаружили, но было уже слишком поздно. Возможно, причиной просчета профессора Боте стали примеси азота, попавшие в графит из воздуха, но, с другой стороны, он был известен как ответственный и серьезный экспериментатор, а если помножить это на немецкую пунктуальность, то вопрос о причинах невероятного промаха остается открытым -невольно задумаешься о попущении божьем.


Перед немцами во весь рост встала проблема дефицита тяжелой воды. Ее не Хватало даже для важнейших опытов. При потребности в полторы тонны тяжелой воды в месяц фирма Norsk-Hydro выпускала не более 140 килограммов, и к концу 1941 года Германия располагала запасом в 360 килограммов. В начале 1942 года фабрику оснастили новыми электролизерами, но выпуск тяжелой воды при этом снизился до 91 килограмма в месяц (!). Норвежцы занимались откровенным саботажем, и любые усилия оккупантов увеличить производительность сводились на нет.


В конце концов было решено соорудить опытную установку по производству тяжелой воды на территории Германии. Обязательства по ее строительству взяла на себя фирма «Лейнаверке», входившая в концерн «ИГ Фарбениндустри». Расходы должны были составить около 150 000 рейхсмарок, но зато себестоимость грамма тяжелой воды планировалось снизить до 30 пфеннингов. Но в 1944 году, когда положение с урановым проектом стало критическим, концерн отказался от договора с физиками.


УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ


Благодаря усилиям многочисленных мифотворцев от истории, сегодня главенствует представление, будто бы атомный проект был приоритетным для вождей Третьего рейха. На самом деле, все было с точностью до наоборот. Отсутствие практических результатов, дороговизна материалов и непомерные затраты на эксперименты привели к тому, что даже те из нацистских бонз, кто поначалу проявлял к разработкам ядерщиков определенный интерес, быстро охладели к урановому проекту. На протяжении всей войны субсидии, выделяемые ядерщикам, только уменьшались.


Гитлер, судя по имеющимся свидетельствам, вообще не имел четкого представления о возможностях, которые получит Третий рейх, если в руках вермахта окажется урановый реактор или атомная бомба. Сохранилось одно-единственное свидетельство на этот счет. 23 июля 1942 года Альберт Шпеер, которому поручили разобраться с перспективными проектами в области военных технологий, докладывал фюреру об итогах своей работы. Вот запись, сделанная Шпеером в дневнике: «Фюреру вкратце доложено о совещании по поводу расщепления атома и об оказываемой нами поддержке». И это все!


Более того, в один из критических моментов, когда фактически решалась дальнейшая судьба ядерных исследований, произошло очередное досадное недоразумение.


26 февраля 1942 года в стенах Института физики имени императора Вильгельма было назначено совещание Научно-исследовательского совета, посвященное урановому проекту. За несколько дней до этого организаторы разослали приглашения Шпееру, Кейтелю, Гиммлеру, Ре-дару, Герингу, Борману и другим нацистским вождям. В приглашениях содержалась повестка мероприятия. К этому листку, - озадачившему умы высших офицеров рейха множеством загадочных слов, - секретаршей были подколоты еще четыре листа: темы всех докладов, слушавшихся в те же дни в Институте физики. И эти строки звучали уже сущей китайской грамотой «диффузионная длина», «эффективное поперечное сечение»... В итоге никто из властителей так и не явился выслушивать «ученую тара-барщину».


Но не только в равнодушном отношении руководителей Третьего рейха к физикам и их проблемам следует искать причины провала уранового проекта. Среди самих физиков не было единства. В Германии не нашлось организатора (а точнее - никому не пришло в голову такого организатора назначить), который сумел бы собрать всех физиков под одной крышей и заставил бы их работать, подчиняясь общей программе исследований. В рейхе существовало целых три группы исследователей, которые непрерывно конфликтовали друг с другом. Из-за этого весьма перспективные предложения оказались обойдены вниманием.


В августе 1941 года профессор Хоутерманс отпечатал на пишущей машинке статью на 39 страничек, озаглавленную им «К вопросу о начале цепной реакции деления ядер». В своем сообщении первым из немецких ученых Хоутерманс подробно описал цепную реакцию под действием быстрых нейтронов, а также рассчитал критическую массу урана-235, то есть наименьшую массу, при которой может протекать самоподдерживающаяся цепная ядерная реакция. Однако в первую очередь профессора интересовал новейший трансурановый элемент, позднее названный плутонием. В природном уране, писал Хоутерманс, содержится гораздо больше изотопа уран-238, чем урана-235. Так не логичнее ли использовать этот распространенный изотоп, нежели тратить столько времени и сил на разделение изотопов путем обогащения урана-235? За несколько месяцев до этого австрийский физик Шинтльмайстер показал, что при обстреле изотопа уран-238 нейтронами возникает новый трансурановый элемент под номером 94. Используя его, можно создать новое взрывчатое вещество. Дело лишь за химиками. Нужно придумать, как отделить этот 94-й элемент от урана.


Эта скромная статья могла бы стать этапной в судьбе немецкой ядерной физики. Ее автор убедительно показал, что для создания атомной бомбы не нужно разделять изотопы - надо идти совсем другим путем. Но к его доводам не прислушались.


А между тем эксперимент, проведенный американцами в марте 1941 года, показал, что плутоний расщепляется так же легко, как и уран-235. Бомба «Толстяк», сброшенная на Нагасаки, была плутониевой.


ЗАКАТ УРАНОВОГО ПРОЕКТА


Чудо-оружие третьего рейха
Первая американская атомная боеголовка

И все-таки, несмотря на огромное количество проблем и трудностей, к февралю 1942 года первый немецкий реактор был построен. Пока это была еще опытная установка, собранная под руководством профессора Гейзенберга и профессора Депеля в лаборатории Лейпцигского института. Урановая машина состояла из двух алюминиевых полусфер, крепко привинченных друг к другу. Внутрь поместили 572 килограмма уранового порошка и 140 килограммов тяжелой воды. Общий вес агрегата, полностью погруженного в резервуар с водой, при этом составлял почти тонну. Радий-бериллиевый источник нейтронов находился посередине реактора.


Первые же измерения показали, что поверхности реактора достигало гораздо больше нейтронов, чем излучал их источник. Физики послали победный рапорт в отдел вооружений вермахта и засели за новые расчеты.


«Если увеличить реактор, загрузив в него пять тонн тяжелой воды и десять тонн литого урана, — писали они, — мы получим первый в мире самовозбуждающийся ядерный реактор, то есть реактор, внутри которого будет протекать цепная ядерная реакция».


Однако и в этот раз планам немецких ядерщиков не суждено было сбыться.


23 июня 1942 года, в тот самый день, когда фюрер без особого интереса выслушивал доклад Шпеера о расщеплении атома, в лейпцигской лаборатории произошла катастрофа. Шаровидный реактор вот уже двадцать дней покоился в чане с водой. Вдруг вода заклокотала. Из глубины побежали пузыри. Профессор Депель взял пробу пузырей. Оказалось, что это водород. Значит, где-то возникла течь, и уран вступил в реакцию с водой.


Через некоторое время пузыри исчезли, все успокоилось. Но Депель решил извлечь реактор из чана, чтобы посмотреть, сколько воды проникло внутрь. В 15 часов 15 минут лаборант ослабил колпачок штуцера. Послышался какой-то шум. Воздух с силой втягивался внутрь, словно там, в центре шара, образовался вакуум. Еще через три секунды в потолок ударила воздушная струя. Из трещины длиной 15 сантиметров вырвался раскаленный газ, взметнулось пламя. Высота его достигала двадцати сантиметров. Вокруг языка пламени потек алюминий. Депель, прибежавший на помощь лаборанту, стал тушить пламя водой, но огонь не убывал. Лишь с трудом его удалось сбить, зато из трещины теперь непрерывно валил густой дым, а образовавшееся отверстие становилось все шире. Профессор велел немедленно выкачивать тяжелую воду, чтобы спасти хоть какую-то важную часть реактора. Урановую машину вновь опустили в резервуар, дабы остудить ее.


Гейзенберг, мельком заглянув в лабораторию, увидел, что ситуация контролируется, и отбыл проводить семинар. Ситуация же вовсе не контролировалась. Температура реактора росла.


В 18.00 - опасный опыт длился уже три часа - Гейзенберг завершил семинар и вернулся к Депелю. Реактор продолжал накаляться. Вдруг он затрясся. Ученые опрометью бросились из помещения. Через секунду прогремел мощный взрыв. Здание лаборатории охватил огонь. Только после этого кто то, наконец, догадался вызвать пожарных.


Оба ученых спаслись в тот день чудом. Большая часть их лаборатории была разрушена, все запасы урана и почти все запасы тяжелой воды погибли. Причиной взрыва стала не физика, но химия. Вода проникла сквозь оболочку шара и вступила в реакцию с порошковым ураном. Образовался водород — газ, легко взрывающийся. Достаточно было искры, чтобы все взлетело на воздух.


Безрезультатно закончился и опыт доктора Тринкса, разрабатывавшего термоядерную взрывчатку. Подробности этой работы сохранил 6-страничный отчет «Опыты возбуждения ядерных реакций с помощью взрывов». Доктор Тринкс понимал, что при температуре около четырех миллионов градусов и давлении 250 миллионов атмосфер начнутся многочисленные термоядерные реакции. Он считал, что можно создать бомбу длиной около метра, действующую по этому принципу.


Тринкс подготовил простой эксперимент. Взял полый серебряный шар диаметром 5 сантиметров, наполнил его тяжелым водородом и обложил со всех сторон взрывчаткой. Ученый был убежден, что серебро сохранит следы радиоактивного излучения, вызванного несколькими термоядерными превращениями. Взрывчатка воспламенялась одновременно с разных сторон. Возникало громадное давление, серебро сжижалось и устремлялось к центру шара с фантастической скоростью - 2500 м/с. Можно сказать, что полый шар стремительно уменьшался в размерах. Чем меньше был его диаметр, тем толще становился слой жидкого серебра. Внутренняя поверхность шара ускорялась быстрее, чем наружная. Температура и плотность сжатого внутри шара тяжелого водорода достигали громадных величин. Почти вся энергия взрывчатки фокусировалась на крохотном количестве тяжелого водорода. На какой-то миг в этой мельчайшей точке пространства возникали те же условия, что и в недрах Солнца. Улетучиться водород не мог, мешала прослойка серебра. Тринкс повторил этот опыт несколько раз, но следов радиоактивного излучения не обнаружил. Современные специалисты, оценивая эксперименты Тринкса, пришли к выводу, что размеры шара были слишком малы.


А ЕСЛИ БЫ НЕ МАШИНА, А БОМБА?


Однако, несмотря на все неудачи, атомная бомба вполне могла быть построена к середине 1944 года. Ведь оставался еще один путь, отвергнутый Гейзенбергом, - обогащение изотопа урана-235. Если бы немецкие физики сосредоточили свои усилия на этом направлении, а руководство Третьего рейха поддержало бы их финансово, то атомная бомба на уране-235, подобная американскому «Малышу», была бы испытана на год раньше и совсем в другой стране.


***

Немецкие физики разработали пять способов обогащения урана. Среди них наиболее перспективным считался инерционный способ, когда изотопы разделялись с помощью специальной центрифуги. Этот проект не был реализован только потому, что у доктора Грота, занимавшегося строительством центрифуги, не хватило терпения и денег, чтобы довести работу до конца. Был близок к успеху и барон фон Арденне, в лаборатории которого был построен электромагнитный сепаратор, по своим характеристикам не уступавший аналогичному американскому устройству.


Антон ПЕРВУШИН

-------------------------------------------------------
Источник: «Секретные материалы 20 века»
(1.00)
Просмотров: 3903

Имя:

Мейл:

Комментарий:

Код: Включите эту картинку для отображения кода безопасностиобновить код

© Портал интересных статей, 2007-2017.Правила перепечатки Разработка сайта — «MaxVoloshin.com»
Система Orphus