В течение нескольких десятилетий во второй половине прошлого века Киев и его жителя в равной степени гордились своим городом, своим футбольным клубом «Динамо» и своей примой Театра имени Леси Украинки Адой Роговцевой.
Также в течение многих лет в Театре русской драмы поклонники таланта нынешней юбилярши раскупали билеты за много недель до спектакля с ее участием. Ада Роговцева была таким же символом Киева, как и его неповторимые архитектурные памятники, сады и Днепр.
Даже те, кто никогда не был в нашем городе, знали: в Киеве работает очаровательная актриса, сыгравшая не так много в кино, но каждая роль которой становилась событием. И еще все знали, за кем замужем актриса.
Она родилась 6 июля 1937 года в городе Глухове Сумской области в семье агронома. Училась в обычной киевской школе. А в 1954 поступила в Киевский театральный институт. На их курсе преподавал молодой и талантливый актер Константин Степанков.
Все девчонки-студентки, конечно же, повлюблялись в Костя Петровича и это, по мнению комсорга курса Роговцевой, просто-таки мешало учебному процессу. Поэтому со всем пылом юности она выступила на комсомольском собрании с пламенной речью, в которой клеймила однокурсниц, призывала их выбросить из головы глупые мечтанья о женатом мужчине, а все освободившиеся силы бросить на освоение актерского мастерства.
С поникшими головами покидали собрание легкомысленные создания, и еще никто не знал, что вскоре ждет саму пламенную обличительницу.
1 января Ада как примерная студентка пришла на занятия. Но дверь оказалась запертой. А под ней маялся также пришедший на лекции Кость Петрович. Посмеявшись под собственным рвением к занятиям, решили не расходиться, а погулять по городу.
Киев в тот морозный день был тих и светел. Гуляли долго, а когда Степанков довел Аду до ее дома, то оказалось — расстаться невозможно. Им пришлось тщательно прятаться от всех. Еще бы: по тем временам роман преподавателя и студентки мог стоить первому карьеры, а ей — немедленного отчисления.
Но как бы ни складывались их личные отношения, требовательность Костя Петровича к Аде только увеличивалась. На одном из занятий он довел ее своими замечаниями до такого состояния аффекта, что бедняжка не выдержала и запустила в «садиста» стулом.
В 1958 году Ада пришла в труппу Киевского драматического театра им. Леси Украинки, где проработала 35 лет. Но Роговцевой предстояло не просто стать актрисой, а пройти сквозь горнило тяжелейших театральных интриг.
На сцене этого театра она сыграла заглавную роль в спектакле «Юность Поли Вихровой» по роману Л.Леонова «Русский лес» (1959). В «Варшавской мелодии» Л.Зорина (1967) в роли Гелены Модлевской, одной из самых любимых героинь, Роговцева выходила на сцену более 700 раз. Играла вместе с М.Романовым, П.Луспекаевым, О.Борисовым.
День бракосочетания Аде Николаевне запомнился не только торжественностью, но и болью: Кость Петрович так нервничал перед началом церемонии, что, помогая невесте выбраться из такси, со всего маху ударил ее по пальцу дверцей. Стремительно хлынула кровь, и на платье новобрачной расцвели алые розы.
Несмотря на все возражения мужа, Ада, будучи беременной, согласилась сниматься в фильме режиссера Даниила Храбровицкого «Укрощение огня» (1972). Картина рассказывала совершенно неправдоподобную версию жизни Генерального конструктора космических кораблей Сергея Королева, а Роговцевой предстояло сыграть реально не существовавшую женщину, по воле авторов, якобы всю жизнь любившую этого сложнейшего человека.
Прочитав сценарий, актриса решила, что ничего страшного делать, вроде, не надо, и на ее положении съемки не скажутся. Но режиссер Храбровицкий задумал сцену, где героиня бежит по степи за аэропланом любимого, а в кино с одного дубля не снимают никогда. Так что побегать пришлось и в этой сцене, и в других достаточно прилично.
Как это ни удивительно, но никогда актерская ревность не вмешивалась в отношения супругов. А вот ее женская была...
«Добрые» люди сообщили: у Петровича на съемках роман. Ада с детьми были вместе на тех съемках. До сих пор она не уверена, был ли роман на самом деле, но что-то такое во взгляде мужа на одну из дам ей показалось подозрительным и, не говоря ни слова, она схватила детей и понеслась в Киев. Объяснение было тяжелым, но брак они сохранили.
В 1978 году они вместе, что бывало ох как не часто, снимались в фильме Леонида Осыки «Море». По сюжету, героиня Роговцевой любила персонаж Степанкова, и в одной из лирических сцен должна была сесть к нему на колени. Как рассказывала потом Ада Николаевна на творческих встречах, это оказалось совсем непросто: сесть к мужу на колени на глазах съемочной группы.
Много крови попортила в советские времена Роговцевой цензура. Когда в театре имени Леси Украинки решили поставить спектакль по документальной пьесе Юрия Щербака о великой поэтессе, то название «Контра спем сперо» («Пока живу, надеюсь») вызвало истерику в цензурном комитете. «Как это так, — вопили в высоких кабинетах, — что это за «контра» в названии». Никакие уговоры, что это слова Леси Украинки не помогли, и вышел спектакль под безликим названием «Надеяться».
Мало того. Роль Леси играли сразу две актрисы: Ада Роговцева и Валерия Заклунная. А вот роль маленькой Леси стала первой для дочери актрисы — Кати. И относилась малышка к работе очень серьезно: при малейшей угрозе простуды в день спектакля сама пила боржом, а на поклоны ее вызывали не реже, чем взрослых исполнителей.
Долгие годы Ада Николаевна Роговцева не говорила о причинах, побудивших ее покинуть родной театр, лишь скупо бросала, что они с Резниковичем «не сошлись характерами». Ни одним плохим словом не обмолвилась, как страдала, лишившись сцены, которую считала родным домом. Обет молчания актриса нарушила только в 2005-м, заявив, что готова вернуться, «чтобы прекратить казарменный режим, который создал Резникович на протяжении последних десяти лет», и что она хочет прекратить спекуляции, которые роями вьются ныне вокруг Русской драмы.
«Я хочу напомнить читателям «Дня», как к власти пришел Михаил Юрьевич, — говорила тогда в интервью газете Ада Николаевна. — В 1993 году Резникович приехал в Киев из Новосибирска. Его пригласил поставить спектакль «Молодые годы короля Людовика XIV» тогдашний худрук Театра им. Леси Украинки Э. М. Митницкий. В театре царила рабочая обстановка. Эдуард Маркович готовил к выходу свою новую работу «Пять пудов любви», которую он ставил по мотивам «Чайки» А. Чехова.
Но перед премьерой в одной из киевских газет вышла разгромная рецензия. Затем было еще несколько публикаций, написанных словно под копирку: «Осторожно — вульгарность!» В них столько было вылито грязи, что мы с Митницким решили защитить не только свои имена, но и наше детище (спектакль) через суд. Это был очень сложный процесс. На нем неожиданно выяснилось, что под псевдонимом Шаролапов скрывался Дмитрий Табачник (в ту пору глава пресс-службы премьер-министра, будущий супруг актрисы Татьяны Назаровой, которую Митницкий отстранил от роли Маши). По ходу слушаний судья пыталась понять резоны каждой из сторон. Чувствовалось, что ей нелегко работать, есть над ней прессинг, но, тем не менее, правда восторжествовала, и мы победили. Но судьба над нами посмеялась... Это был 1994 год.
На президентских выборах побеждает Леонид Кучма, а главой его администрации становится Дмитрий Табачник. Решение суда даже не вступило в силу, а нам посоветовали «забыть инцидент». 7 сентября и.о. министра культуры Николай Яковина подписывает приказ о ликвидации должности худрука Русской драмы. Митницкий уходит из нашего театра. Именно его увольнение послужило для меня толчком. То, как начал «руководить» Резникович, большинству труппы не нравилось, но говорили об этом мы на собрании коллектива без приглашения представителей СМИ. На улицы с плакатами тоже не выходили. А когда о конфликте в Театре им. Леси Украинки все же заговорили в прессе и на ТВ, то подавалась эта информация как «внутренние творческие трения в коллективе». Поймите меня правильно. Я не забываю, что Михаил Юрьевич ставил прекрасные спектакли, в которых и я играла, но мы с ним совершенно разные по духу, взглядам и творчеству люди. Я как актриса не понимаю его термина «абстрактная органика». Больше того, я этого боюсь на сцене и в жизни. С приходом Резниковича к руководству Театром им. Леси Украинки из наших стен ушел смех, а сотрудники перестали улыбаться, стали говорить шепотом, с оглядкой. Это мне было видеть необычайно больно. Ведь в Русской драме работали великие актеры: Михаил Романов, Виктор Халатов, Евгения Опалова, Юрий Лавров и другие корифеи. Именно они подняли планку нашего театра, создав прекрасный коллектив, где из поколения в поколение чтились традиции мастеров. Для нас, «лесинковцев», театр был домом и храмом. Мы гордились тем, что работаем здесь...
Я вспоминаю шок, который испытала, придя однажды на репетицию. На служебном входе была установлена «вертушка», как на заводской проходной. Но ведь я пришла домой, а не на завод или фабрику. И тогда я взяла лесенку, переступила «вертушку», и так делала каждый раз. Скажете, пустяк? Нет, Михаил Юрьевич психологически тонко все просчитал и решил нам, актерам, поставить «мясорубку-вертушку», чтобы уже с первого мгновения, заходя в здание, мы чувствовали его прессинг... Он заявил, что «прим у меня не будет», и последовательно стал выживать неугодных ему актеров из театра. Меня почему-то считал главным своим врагом. Может, потому, что я говорила все, что думаю, прямо в лицо, не прячась за спины коллег. Работать было невероятно трудно.
Когда я уходила из театра, прощаясь, погладила каждую досточку, каждый гвоздик сцены. Я понимала, что часть меня, моего сердца все равно остается в Театре им. Леси Украинки. Я уходила без запасного варианта, даже не зная, чем буду заниматься в дальнейшем...»
Действительно, Аде Николаевне пришлось нелегко. В ту пору украинский кинематограф фактически прекратил свое существование: фильмы не снимались. Митницкий пригласил работать Роговцеву в свой коллектив, но в Театре на Левом берегу актриса себя чувствовала неуютно, хотя для нее Дмитрий Богомазов поставил спектакль «Обманутая». От тоски и безденежья Аду Николаевну спасали антрепризы. Но ведь говорят, что одна беда не приходит. Без работы оказался ее супруг — легендарный киноактер Кость Степанков. Вскоре у него начались проблемы со здоровьем...
О том периоде актриса не любит вспоминать. Ведь им с семьей пришлось жить за городом, чтобы свести концы с концами. Знаменитая чета, народные украинские артисты оказались фактически выброшенными из профессии. Но даже тогда они не сломались, выдержали удары судьбы...
У Ады Николаевны был довольно длинный период творческого сотрудничества с театром Романа Виктюка, потом Роговцеву стали приглашать в различные антрепризы, с которыми она выступала в разных странах. Актриса стала много сниматься в российских сериалах.
После смерти мужа, Ада Николаевна написала о нем книгу «Мій Костя».
«Может, после этого перестанут судачить, — сказала она на презентации. — Это болезнь, беда больших личностей. Я написала, когда это началось и в чем моя вина, что я вовремя его не остановила».
Основной читатель, на которого ориентирована книга, разумеется, внуки Роговцевой: «Я не хочу, чтобы фотографии валялись по дому и выцветали, пусть лучше будут в таком напечатанном виде. К тому же из книги внуки смогут понять бабушкино отношение к деду».
Фактически Ада Николаевна села за написание книги еще во время смертельной болезни супруга. Разумеется, тогда еще никто не думал о ее издании. «Просто я должна была что-то делать, чтобы не сойти с ума, — признается артистка. — Вместе с дочерью Катериной мы начали писать дневники. А после смерти Костя Петровича в доме наступила такая пустота, и тогда мы стали их перечитывать».
На вопрос о том, как ей удается сохранить такую прекрасную фигуру, юбилярша отвечает со смехом: «Как все идеи, диеты очень вредны. Когда я много работала, всегда была в форме: плюс — минус два килограмма. Чуть поправишься, а вечером нужно надевать корсет, платье, которое для тебя сшили, и сразу убираешь лишнее, останавливаешь себя и возвращаешься в свою форму. А потом приходит старость, которая не считается ни с диетами, ни с желаниями. И если ты идешь наперекор этому разрушительному процессу природы, то он тебя уничтожает. И здесь надо быть очень осторожным. А вдруг я сяду на диету, и тогда «полетят» мои почки? Надо об этом помнить, иметь мозги. Конечно, меня очень огорчает, что я не могу уже влезть в мои любимые джинсы, и в то, и в другое... К сожалению, слабеет и воля. Мимо проходит колоссальное количество удовольствий, которые ты могла бы получать (основное удовольствие — от еды). Надо не распускаться, но в рамках возраста, в рамках разумного».
-------------------------------------------------------
Источник: "TV – парк" № 28 2007 г.
