Rambler's Top100 Індекс цитування Яндекс.Метрика
Портал интересных статей » Сказки для взрослых » Злой гений (Из книги «Сила гнусной идеи»)
Злой гений (Из книги «Сила гнусной идеи»)

Я услышал твоё имя и очнулся, стал слушать. Ты тогда уже стал пророком и стал ему известен. Он объяснял ему, почему тебя надо оберегать и помогать. Да, да, не удивляйся. Оберегать и помогать. А всё дело в том, что ты проповедовал только среди не-потэлей. Это им, язычникам, надо внушать, что не надо отвечать на зло насилием. Тогда Высокий Священнослужитель будет тайно помогать тебе.


Хамиду не было ещё и года, когда он научился ходить. В это же время у него появился первый друг детства, соседский мальчик, который в это время также учился делать первые шаги. Он обнаружил его через щель забора и с тех пор часто подходил к ней и смотрел, не увидит ли своего сверстника. Знаками и гукающими звуками своего голоса он оповестил свою мать о сделанном им открытии. Та также подошла к забору и посмотрела через него. Увиденное явно не было для неё новостью, и она спокойно сказала несколько раз:


- Мальчик, это мальчик, - она всегда по нескольку раз повторяла слова, которые хотела, чтобы он запомнил. – Мальчик, такой же, как ты.


Позже он увидел его на руках у его матери. Мальчик смотрел на него, о чём-то непрерывно гукал, посматривая на мать, и размахивал руками. Их матери издали некоторое время разговаривали друг с другом и разошлись. Когда Хамид слышал звуки из соседнего двора, он подходил к забору и смотрел сквозь дырку. Однажды мальчик сидел совсем близко и Хамид стал гукать сквозь дырку. Мальчик подошёл к забору и приблизился глазом к дырке. Он увидел Хамида и засмеялся. Он стал совать сквозь дырку травинки, стебельки. Хамид рассматривал их и затем просовывал их обратно.


Несколько раз они увлечённо занимались подобным, и за этой игрой их застал отец Хамида. Он оттащил сына и стал совершать над ним какой-то странный и длительный обряд. Он был очень недоволен им. Дырка в заборе на следующий день исчезла. Хамид же стал ещё внимательней прислушиваться к звукам в соседнем дворе.


Маленький Хамид ещё не умел разговаривать, а уже знал, что никому не должен рассказывать о том, что происходит в их доме, о том, чему его учит отец. Позже он узнал, что принадлежит к особому, чистому народу. Соседи же принадлежали к нечистым. После невольного прикосновения к ним, или к предметам, к которым они прикасались, надо было совершать целую процедуру очищения.


- А что будет, если не очиститься?


- Тогда и ты будешь нечистым.


Хамид любил отца. Но он любил и того мальчика. Он прикасался к его пальцам, к травинкам и стебелькам, которые просовывал ему тот мальчик. Но ничего с ним не случилось. И нечистым от этого он тоже себя не чувствовал.


Через несколько лет он стал посещать занятия, где ему рассказывали о Великом Боге и его любви к их народу, к народу, избранному им. Все же другие народы Великий Бог предназначил быть их рабами. Но с выполнением этого обещания Великий Бог не спешил.


Народ же, избранный им, вынужден был стать народом-притворщиком. Считая других равными скотам, презирая их, считая их нечистыми, они должны были не подавать виду, что так относятся к ним. Более того, они должны были всячески демонстрировать дружеское к ним расположение. И в то же время стараться не прикасаться к ним, не посещать их жилищ и не приглашать их к себе, не есть пищу, к которой они прикасались, не прикасаться к предметам, к которым прикасались они. А если этого нельзя было избежать, то все предметы и сами чистые должны были пройти процедуру очищения.


Хамид не любил притворства, но ему приходилось притворяться ещё больше, чем всем остальным потэлям. Он был вынужден притворяться, что верит всему тому, что говорят его отец и его учитель.


Когда ему было уже 13 лет, в их город пришла страшная болезнь. Больные и умершие были почти в каждой семье. Чистые и нечистые молили своих богов о прощении, чтобы они отвели от них страшную беду. Но молитвы помогали не всем. Заболела и его мать, а затем и отец. Затем заболел и сам Хамид. Его мать заботилась о нём, как могла. Но однажды утром, когда он проснулся, он увидел её лежащей на полу. Потом проснулся еле передвигающийся отец. Он обнял свою жену и грустными глазами смотрел на сына. К вечеру помер и он. Хамид плакал на своём ложе и думал, что к утру тоже помрёт. Но к утру ему стало лучше.


Со двора кто-то увёл последнего осла. А может, он сбежал, чтобы не умереть с голоду.


Хамид вышел на двор и стоял со слезами на глазах около калитки. В конце улицы показалась повозка. Возница двигался от двора к двору, что-то спрашивая всех. Затем повозка поехала в сторону кладбища. Через некоторое время она появилась снова. Теперь она остановилась и перед их домом. Хамид сидел на земле, прислонившись спиной к стене их мазанки.


- Покойники есть?.. Живые?..


Хамид не отвечал. Они вдвоём вошли в дом, сперва вынесли тело отца, а затем и матери. Хамид как во сне поднялся и подошёл к повозке. Неотрывно смотрел он на свою мать. Повозка тронулась, и он, держась одной рукой за повозку, поплёлся за ней. Он думал, что упадёт, и тогда его тоже погрузят на телегу. Но он дошёл. Всех положили в одну и ту же яму. Затем повозка уехала. Он остался на кладбище и, прижавшись спиной к одному из памятников, тупо смотрел на открытую яму, в которой теперь лежали его мать и отец. Плакать он уже не мог. Поздно ночью он очнулся от холода. Яма уже была закопана. Он ещё постоял около неё, а затем поплёлся домой. В темноте он нашёл одеяло и закутался в него. Два дня он ничего не ел и ни разу не вспомнил про еду. На утро третьего дня он проснулся с ощущением голода.


Через день он узнал, что помер и его друг, соседский мальчик. Они сохранили хорошее отношение друг к другу, хотя почти никогда не разговаривали и никогда не играли друг с другом. Он увидел родителей своего друга, стоявших перед такой же общей могилой, в которой лежали его родители. Здесь чистые и нечистые могли прикасаться друг к другу без каких либо последствий.


Соседи спросили его, есть ли у него родственники, к которым он мог бы пойти жить.


- Не знаю, - ответил Хамид.


- Если хочешь, приходи к нам кушать, - предложила женщина. Она смотрела на него грустными глазами, без тени улыбки. Хамиду казалось, что она думает: „Почему умер он, а не ты“? Мир так несправедлив к людям. Но и люди также несправедливы по отношению друг к другу.


Хамид ничего не ответил. Он стоял и тупо смотрел перед собой. Они, наверное, решили, что он не хочет есть их пищу. Но вечером соседка всё-таки принесла ему горячей еды в тарелке и кусок лепёшки.


- Покушай, - сказала она. – Твоих родителей уже не вернёшь. Я потом приду за посудой.


Хамид некоторое время смотрел на тарелку, потом стал есть. Вкус показался ему необычным. Но он быстро проглотил всё, что ему принесли.


Утром, когда он проснулся, тарелки уже не было. Но вместо неё лежала новая лепёшка.


Через две недели, когда болезнь уже покинула город, его забрали к себе родственники его матери. Хамид с трудом мог вспомнить, что когда-то видел их. У них не было детей. Из-за бесплодия жены её муж мог бросить её и взять себе другую женщину, но он продолжал жить с ней. Они оба молили Великого Бога подарить им детей. Но он не слышал их мольбы. Хамид снова стал ходить в школу, чтобы учить Закон их племени. Он не верил этому Закону и учился плохо.


Следование Закону не имело никакого смысла. Их „чистота“ и преданность Великому Богу ничего им не дали. Через два года вернулась страшная болезнь и снова косила подряд чистых и нечистых. Его приёмные родители оба заболели. Мужчина помер, а его жена страшно исхудала, но осталась жива. Хамид в этот раз не заболел. Ему уже было 15 лет. Сколько мог, он старался помочь заболевшим, причём не только своим приёмным родителям, но и всем ближайшим соседям.


В эти дни он познакомился с Высоким Священнослужителем, к которому он пришёл, чтобы принести жертву от имени своих приёмных родителей. Его приёмный отец был слишком слаб, чтобы самому принести жертву. Высокий Священнослужитель не принял его жертвы, сказав ему, что он осквернил себя посещением домов нечистых. И что он совершил неугодное Великому Богу, помогая нечистым.


- Мы должны помогать нечистым, чтобы они не поняли, как мы их ненавидим.


- Мы должны помогать притворно, и когда у нас нет иного выхода, ты же помогаешь от души.


Приходи ко мне через две недели, я наложу на тебя наказание, чтобы ты искупил свою вину перед Великим Богом.


Высокий Священнослужитель был очень слаб. По-видимому, и его коснулась страшная болезнь.


После смерти мужа его приёмная мать стала проявлять к нему особое внимание. Хамид тоже старался быть почтительным к ней. Как-никак, после смерти его родителей она два года заботилась о нём. Но когда она месяца через два с особым чувством обняла и прижала его к себе, и скзала:


- Ты теперь должен заменить мне моего мужа! - он тихо ответил:


- Я постараюсь сделать всё, что могу, и всё, что велит нам Великий Бог.


В последних словах она, по-видимому, почувствовала угрозу и отстранилась от него.


На следующее утро он покинул её дом.


Два месяца Хамид нищенствовал, бродя по всем городам округи. Затем он присоединился к одному из бродящих проповедников, которого звали Салман. Ему было уже около 30-и лет, но он не мечтал ни о женитьбе, ни о детях. Он бродяжничал и проповедовал Слово божие. Одни слушали, другие ругались и угрожали побить. Но многие просто делились плодами своих садов и огородов, куском лепёшки, а иногда давали и мелкие монеты. Они редко были по настоящему сытыми, но и с голоду не умирали. Салман велел Хамиду рассказывать о своей жизни, и рассказывал сам о себе, часто повторяя одни и те же истории, причём всегда с новыми подробностями, поэтому Хамид не сразу мог понять, правду ли он говорит о себе, или же просто выдумывает. И Хамида он тоже просил повторять особенно полюбившиеся ему рассказы. Хамид слушался, и старался всё рассказать совершенно точно. Но, прислушиваясь сам к своим рассказам, он заметил, что и он вспоминает при этом новые подробности и упускает старые. А кое-что он вспоминал по-новому, и сам пытался понять, когда же он рассказывал это место более правильно, теперь или в прошлый раз. И он стал думать, что, может и Салман пытается всё рассказать как было, только память его немного подводит, а фантазия выручает новыми подробностями, стараясь правдоподобно соединить одно место рассказа с другим.


В одном из городов они наткнулись на одного из таких же, как и Салман, проповедников, которому только что хорошо намяли бока, и он был рад, что смог унести ноги. Досталось и его собаке, пытавшейся защищать своего хозяина.


Поздно вечером, ища себе место для ночлега, Хамид с Салманом увидели ту же собаку под деревом в поле вдали от города, а затем увидели и её хозяина. Собака насторожилась при их приближении, и тихо ворчала, не зная, как к ним отнестись. Но хозяин велел ей молчать. Он нуждался в помощи, а по виду определил приближавшихся как возможных спасителей.


Правая нога его сильно распухла, и он не мог идти. Он хотел отлежаться под деревом, заснул, надеясь, что ему будет лучше, а получилось наоборот. У него не осталось ни капли воды, и он очень хотел пить.


Салман дал ему воды, но совсем немного, и спросил, может ли он осмотреть его раны.


- Ты что-нибудь в этом деле понимаешь? – спросил тот.


- Совсем немного, - ответил Салман, - но у меня есть хорошая мазь, почти от всех ушибов и ран.


Он оголил его ногу до колена и принялся ощупывать её, затем он стал слегка поворачивать его ступню во всех направлениях, наблюдая за лицом пострадавшего. Тот старался не стонать, но по гримасам его лица хорошо было видно, когда ему больно и насколько.


- Тебе повезло, похоже, что у тебя нет перелома, но ты сильно растянул связки. Полежи немного, сейчас я найду для тебя подходящее средство. Он принялся бродить по полю, старательно рассматривая растения. Хамид, ничего не знавший о его способностях лекаря, бродил за ним как собачка, и смотрел, стараясь запомнить по виду те растения, которые он собирал. Он дал несколько узких мясистых растений Хамиду и сказал:


- Старайся разжевать их, но только не глотай сок, а разжёванное клади на этот лист, - и подал ему большой широкий лист другого растения. Ещё несколько таких же листьев он насобирал и сам нёс в руке.


- А что будет, если я проглочу? – спросил Хамид в промежутке между двумя разжёвываемыми порциями.


- Тогда завтра утром, если ты будешь ещё жив, мне и для тебя надо будет искать средство, - с усмешкой, то ли в шутку, то ли всерьёз ответил Салман.


Они вернулись к дереву. Собака, видимо поняв, что его хозяину не хотят причинить зло, положила голову на лапы и молча наблюдала за Салманом. Тот размазал кашицу, произведённую Хамидом из разжёванных узких листьев, на большие гладкие тонкие листья, собранные им, и плотно обернул ими ногу пострадавшего в области щиколотки. Затем обернул её дополнительно длинным узким куском ткани, извлечённой из своей котомки.


- Ух, ногу прямо как тисками сдавило, - пожаловался пострадавший.


- Ничего, скоро будет легче, - заверил Салман. Он осмотрел все его ссадины и мелкие раны, и смазал их своей мазью.


К этому времени стало уже совсем темно. Салман дал ему ещё немного попить, и велел постараться заснуть.


- Когда рассветёт, посмотрим, как быть дальше. Мы сейчас тоже устроимся на ночлег.


Утром он первым делом спросил:


- Ну, как ты себя чувствуешь?


- Неважно, - ответил тот, - но хуже, кажется, не стало.


- Это уже хорошо, - весело ответил Салман. – Тебя как зовут-то, мы вчера так и не познакомились.


- Хадмар.


После завтрака Салман оставил Хамида с Хадмаром, а сам отправился с собакой в город. Больше недели вся их жизнь и разговоры крутились вокруг Хадмара и его больной ноги. Через три дня, когда его нога явно пошла на поправку, Салман спросил его, за что его тогда в городе поколотили.


- Я пророк, - коротко ответил он. – А пророкам одни люди верят, а другие стараются побить.


- Это мне знакомо, - ответил Салман. – Я тоже пророк.


В этот день Хамид узнал о вере больше, чем за всю свою прошлую жизнь. Оказалось, что оба пророка уверены в том, что Великий Бог за грехи потэлей перестал считать их избранным народом и что предсказание об их будущей власти над всем миром уже не исполнится, ибо они, потэли, нарушили условия выполнения предсказания. О сущности их веры и их надежде на власть над всем миром уже знают многие соседние народы. Как и предсказывал Великий Бог, соседние народы стали ненавидеть их за их веру в свою избранность и за их заносчивость.


Великий Бог изменил своё мнение о потелях. Они ничем не лучше других и грешны не менее других. Все люди должны стать братьями друг другу, не отвечать на зло насилием. Тогда все народы смогут жить в мире и прекратятся войны.


Чтобы люди поняли, что надо исправиться, он будет насылать на них голод и моровые болезни.


До этого момента Салман одобрительно соглашался с Хадмаром, но тут вмешался:


- Нет, мне было видение. Господь пошлёт на землю своего посланника. Он будет проповедовать Слово божие и мир между народами. Потэли захотят убить его, но не смогут. Они поразят его слепотой, но он прозреет. И тогда они пошлют к нему невинное дитя, его щёки и губы будут намазаны ядом. Посланник поцелует его и умрёт на месте. Тогда господь поразит всех грешников громом небесным. А все остальные будут прощены навеки.


Посланник божий воскреснет и вместе с невинным дитём вознесётся на небо.


- Мне тоже было видение во сне. Я видел самого Великого Бога. Он сказал, что будет насылать на людей голод и моровые болезни, пока на земле не останется ни одного грешника! – возвысил голос Хадмар.


- Нет, он пошлёт на землю посланника!


Через короткое время они настолько разгорячились, что Хадмар выпростал из складок своей одежды тонкий кривой нож, а Салман ухватился за увесистую крючковатую палку. Собака залаяла, Хамид бросился между спорщиками, удержав Салмана от удара:


- Для чего ты лечил ему ногу? Чтобы теперь разбить ему голову?


Салман отошёл на пару шагов, и уселся на траву, скрестив под собой ноги:


- Прости меня, брат, - сказал он, обращаясь неизвестно к кому. И тут же поднял злой взгляд на Хадмара:


- Не было у тебя никакого видения!


- Это у тебя не было!


Хамид встал между ними:


- Вы оба против веры потэлей, унижающей другие народы и не дающей нам жить в искреннем мире с ними. Пусть это вас объединяет. Не причиняйте радости нашим врагам ненужной ссорой. Вы оба против насилия. Не применяйте же его и для решения ваших споров.


- Вот истинный пророк, - сказал Хадмар. – Он будет сильнее нас.


Оба проповедника ещё много говорили о том, какой будет религия смиренных потэлей и всех народов, и вопрос о видениях больше не затрагивали. Но настоящего примирения между ними так и не намечалось. Салман ещё пару раз поменял повязку на ноге Хадмара. Через день после их ссоры вместе с Салманом из города приехал старик на осле. Познакомились. Салман рассказал, что старик готов взять его вместе с собакой к себе на постой, пока у него не перестанет болеть нога. При прощании Хадмар протянул ему две серебряные монетки. Но Салман отказался:


- Отдай лучше старику за постой.


Через несколько лет Хамид действительно тоже стал пророком. И у него стали появляться видения. С Салманом он расстался. Они оба поняли, что двум пророкам на одной дороге слишком тесно.


Хамиду было уже под тридцать, когда он снова случайно встретился с Хадмаром. Тот ехал верхом на осле, перед ним сидел трёхлетний мальчик. Хамид не сразу узнал его, он ничем не напоминал обличье пророка, но взгляд его на нём задержался. Потому и Хадмар смотрел на него пристальным взглядом – и узнал. Они обнялись, и Хадмар пригласил его к себе.


- Здесь недалеко, - сказал он.


- Тебя, конечно, интересует, почему я больше не проповедник, - сказал он после того, как после угощения они уселись друг против друга в тенистом дворике. Эта история непростая. Случилось это благодаря моей болезни. Мне посчастливилось подслушать разговор Высокого Священнослужителя с одним его тайным помощником. Они говорили о тебе. Я услышал твоё имя и очнулся, стал слушать. Ты тогда уже стал пророком и стал ему известен. Он объяснял ему, почему тебя надо оберегать и помогать. Да, да, не удивляйся. Оберегать и помогать. А всё дело в том, что ты проповедовал только среди не-потэлей. Это им, язычникам, надо внушать, что не надо отвечать на зло насилием. Тогда Высокий Священнослужитель будет тайно помогать тебе. В наших храмах нас всех проклинали за вероотступничество, называли врагами нашей истинной веры. Но, оказывается, мы враги нашей веры, нашего Закона только тогда, когда проповедуем потэлям не отвечать на зло насилием. Когда мы то же самое проповедуем среди непотэлей, то мы становимся невольными помощниками Высокого Священнослужителя. Мы тогда воспитываем в этих народах рабскую покорность - не отвечать на зло насилием. И я тогда вспомнил, в каких именно случаях меня колотили как проповедника. Всегда, когда я проповедовал там, где живёт много потэлей. А когда там, где живут одни язычники – меня не трогали. С помощью битья мне внушали, что идею рабской покорности надо внушать только непотэлям. Но сколько меня ни колотили – так до меня и не дошло. Пока напрямую не услышал. Вот так вот.


- И ты с тех пор стал мирянином?


- Подожди. Я слушал, и боялся вздохнуть. Потом, когда я выздоровел, я всё хотел рассказать об этом проповедникам, особенно тем, которые проповедовали среди ненаших, среди непотэлей. Но я стал бояться: а вдруг это не просто проповедник непротивления злу насилием, а проповедник, купленный Высоким Священнослужителем? А пророк, который боится – уже не пророк. Но главное, я не стал понимать, что мне проповедовать. Столько лет я этим занимался, а оказывается, в основном работал на Высокого Священнослужителя.


- А как же видения?


- Я очень много стал думать о том, как бы мне убить Высокого Священнослужителя, так много думал, что и сны мне стали об этом сниться. Но как ни проснусь, вижу, что ничего хорошего во сне не придумал. На его место полно других подлецов. Но мне очень хотелось рассказать об этом разговоре тебе. А потом мне повезло и я встретил настоящего ангела – мою жену. И с тех пор я позабыл и про Высокого Священнослужителя. И сны мне об этом перестали сниться.


- А мне ты об этом не боялся рассказать?


- Я знаю, что тебя никто не купит.


Конечно, Пётр и этот сон рассказал Аркадию. Он долго молчал. Пётр отлично понимал, что этот его сон сильно перекликается с рассказом старика. Но в то же время это ведь явно совсем другой рассказ?


- Хороший сон, чудесный. Я бы даже сказал – литературно отлично проработанный.


- Ты хочешь сказать, что я всё это придумал?!


- Нет. Но где бы нам найти ещё одного такого Петра Замятина?


- Даже если бы мы ещё такого, как я, нашли, он бы всё равно рассказывал совсем другие рассказы.


- Не скажи, не скажи. Хотя бы небольшая вероятность того, что он потомок того же Хамида, или, скажем, того же Хадмара, была бы.


- Если верить нашему математику, то мы все их потомки, причём их обоих.


- Да, но никто из нас не прореагирует подобным образом на этот рассказ нашего старика.


- Это ещё не известно. Сперва надо дать всем послушать его рассказ. Может кто-то и среагирует.


-------------------------------------------------------
Из книги Johann Kern «Сила гнусной идеи» jo_k@gmx.net
(5.00)
Просмотров: 1365

Имя:

Мейл:

Комментарий:

Код: Включите эту картинку для отображения кода безопасностиобновить код

© Портал интересных статей, 2007-2017.Правила перепечатки Разработка сайта — «MaxVoloshin.com»
Система Orphus